О буднях промышленного альпиниста корреспонденту «Н&Ц» рассказал Юрий Жарков, руководитель отдела высотных работ в компании, работающей под девизом «Наша работа — на высоте!».

Не страшно работать на высоте?

— Этот страх заложен в нас на генетическом уровне: любой человек боится и высоты, и громкого звука, и диких животных. Если перестал бояться, значит, у него что-то с психикой неправильно. Когда видишь, что человек на работе начинает вести себя неадекватно — бравировать, бегать по краю крыши без страховки, пытаться выполнить какой-то рискованный трюк, — это нездоровая реакция, мы от таких сотрудников стараемся избавляться.

Но у некоторых людей гипертрофированная боязнь высоты, кто-то даже на стул встать не может — голова кружится. На профессиональных курсах промышленного альпинизма ввели даже такое добровольно-принудительное тестирование, собеседование с психологами. Они пытаются выявить необходимые для альпиниста качества и дать рекомендации работодателям: можно ли человеку вообще заниматься такой работой.

интервью в журнале Недвижимость и цены интервью в журнале Недвижимость и цены

На самом деле могут не все. Даже один наш коллега, очень опытный, не прошел тест — выяснилось, что в стрессовой ситуации склонен теряться и может допустить грубое нарушение правил техники безопасности. Например, отстегнуться от веревки, находясь на высоте. Для надежности ты всегда должен быть прикреплен к двум разным веревкам двумя страховочными устройствами. Если одно хочешь отстегнуть, то надо проверить, пристегнуто ли второе.

Как вы сами в эту профессию пришли?

— Сначала это было хобби: я увлекся спелеологией. Еще в школьные годы мы ходили по Подмосковью, исследовали каменоломни. Потом научились «висеть» на веревках, ездили в Крым, на Кавказ. Что касается работы, занимались кто чем, я лично работал в фотосервисе. Пока в 1998 г. не случился кризис. Он нас подтолкнул к тому, чтобы заняться промальпом. Все сложилось: нам было весело, у нас была своя компания, хотелось подурачиться, а тут легальный способ поработать на высоте — на крышах и в каких-то необычных местах. Залогом успеха было то, что мы пришли уже слаженной командой, не поодиночке. Не было никакого опыта, но имелось сильное желание, желание почувствовать драйв.

Конкурентов тогда еще не было, наверное?

— Были. Конкурентов всегда много. Но опять же, кого считать конкурентами? Гастарбайтеры на стройках, которые «висят» кое-как, нам не конкуренты. После 1998 г. сначала освоили самые простые работы, крыши чистили. Потом опыт накопился, перешли на более сложные объекты.

Сейчас у нас большинство сотрудников никак не связаны со спортом, люди занимаются именно промышленным альпинизмом — это строители, монтажники, отделочники, электромонтажники. И если они поднимались в горы, то это уже следствие промальпа, то есть происходит обратный процесс. Спортсмены сейчас занимаются промышленным альпинизмом уже не в тех объемах, что раньше, потому что спорт стал достаточно дорог. Как правило, в горы сейчас ходят обеспеченные люди.

Чем промышленный альпинист отличается от альпиниста-спортсмена?

— Разница в том, что обычный альпинист на гору поднимается, а промышленный альпинист со зданий в основном спускается. Потому что у него всегда есть возможность подняться на лифте или по лестнице на крышу и там закрепить веревку. А по стенам вверх карабкается только Человек-паук, известный персонаж, все остальные все-таки спускаются, это намного проще.

Естественно, за умение «висеть» на веревке никто деньги платить не будет, мы не в цирке. Все имеют какие-то дополнительные специальности. Занимаемся электромонтажными работами, архитектурной подсветкой зданий, декоративной светотехникой. На выставках выполняем монтаж и демонтаж стендов, устанавливаем декорации в театрах. Недавно запустили новое направление — сварка на высоте, которая требует от специалистов очень высокой квалификации.

Зимой наша традиционная работа — удаление сосулек, чистим крыши каких-то сложных конфигураций. Например, у которых нет ограждений либо очень крутые скаты. Или крыши из специфических материалов типа металлочерепицы или винила — намокнув, они становятся еще более скользкими, без страховки и удерживающих приспособлений там нельзя работать.

В этом январе мы побили все рекорды — количество выходов по очистке было в два раза больше, чем обычно. Чаще работаем на кровлях в Москве, в область выезжаем, как правило в частные коттеджи. К сожалению, проектируют их странно — зимой крыши начинают течь. Наверное, архитекторы забывают, что в Подмосковье снег выпадает.

В интернете популярен ролик: работники ЖКХ утюгом сбивают сосульки с крыши...

— Есть такой способ, мы его тоже как-то применяли. В районе Маросейки и Покровки попросили почистить старинные здания со сложными карнизами, они все заросли наледью. Если бы мы использовали альпинистский метод, то потратили бы несколько дней. Поэтому нашли на чердаке какую-то 16-килограммовую дореволюционную гирю, привязали ее к веревке и действовали тем же способом, что и в ролике. Правда, была опасность, что гиря и в окно может «прилететь», это слабоконтролируемый инстумент. Так же, как и лопата, ее тоже иногда привязывают...

А как в старину эти сложные карнизы чистили?

— В старину не чистили. Не было сосулек в таком количестве. Просто раньше на чердаках не велось никакой жизнедеятельности, они оставались пустыми и холодными. Сейчас у нас чердаки перепланируют, устраивают там какие-то мансарды, устанавливают климатическое оборудование, кондиционеры, электрощитовые — все что угодно. Соответственно, отапливаемые помещения подогревают крышу, и образуется наледь. В прошлом году сосульки росли при температуре ниже –20оС. Представляете, какие «печки» стоят в этих зданиях?

Есть у вас какие-то любимые или нелюбимые здания в Москве?

— Мы любим необычные объекты, и встречаются такие часто. Позвонили нам как-то: «А вы можете груз поднять?» — «Можем». — «А под потолок подвесить?» — «Можем». — «Ну приезжайте, мы на месте покажем». Оказалось, надо было в аэропорту Внуково повесить под потолком самолет. Боинг. Правда, каркасно-надувной, но этого снизу не разглядишь, уникальная конструкция, ее специально изготовили по заказу авиакомпании. Этот боинг и сейчас там висит.

Мы проводили как-то работы на Останкинской телебашне, в районе смотровой площадки. Очень забавна была реакция посетителей: выходят на площадку, любуются видами, смотрят на прозрачный пол, а там «висят» живые альпинисты.

Комплекс «Москва-Сити» тоже обслуживали, но мы не очень любим этот объект. Там среди генподрядчиков — и турецкие компании, и китайские, сложно было наладить коммуникацию, а это небезопасно. Однажды вокруг нас работало около 100 китайцев, которые по-русски не говорили совсем. Пришлось отдельного человека выделять, который языком мимики и жеста с ними как-то мог общаться.

Кстати, в старых зданиях помощь альпинистов требуется реже, там все окна открываются, везде есть доступ. А в новых высотках стеклопакеты глухие, это связано с требованиями безопасности, чтобы что-нибудь случайно не выпало. Представляете, если кто-то в «Москва-Сити» выбросит мусор в окно? Чем это может закончиться? К тому же наверху ветер сильный, порывистый, неожиданный. Никакие метеослужбы его не могут предсказать.

Приходилось ли вам спасать людей?

— Случаев много разных бывает. Однажды мне нужно было прогерметизировать швы на стене панельного дома. Обратились жильцы с просьбой заглянуть в окно на верхнем этаже. Там жила одинокая женщина преклонного возраста, и она долго не подходила к телефону, не открывала дверь. Соседи заволновались. Я перевесил веревки, заглянул в окно: женщина лежала на полу, к счастью, была жива. Мы не имеем права без согласия жильца войти в помещение, и я обратился к ней через форточку: «Извините, я альпинист. Вам помощь нужна?» Она, видимо, решила, что с ней уже ангелы разговаривают. Но войти разрешила. К счастью, получилось открыть окно, я попал в квартиру, принес ей стакан воды, впустил соседей. Фактически спасли человеку жизнь, бабушка без посторонней помощи не справилась бы. Оказалось, она просто упала и не смогла самостоятельно подняться.

Часто бывает, что звонят люди: «Помогите, дверь захлопнулась, ключи оставили внутри». Но тут вопрос скользкий. Открыть-то мы можем. Но сложно потом доказать, что альпинисты не брали, условно говоря, бриллианты, которые лежали на столе. Мы же не знаем, какие цели человек преследует. Поэтому всегда на каске альпиниста устанавливается видеокамера, и мы настаиваем на том, чтобы присутствовал участковый. И это помимо того, что у человека, вызвавшего альпинистов, естественно, должны быть документы на квартиру.

Всегда ли жители домов адекватно реагируют на промышленных альпинистов?

— Я сам был несколько раз в качестве такого жителя. Это действительно удивляет, когда вдруг слышишь громкий стук в окно, и потом ноги сверху появляются...

Люди разные бывают. У меня напарник оказался в сложной ситуации: работал один, что не совсем правильно с точки зрения безопасности. В общем, он «висел» на жилом доме, и какой-то дед, мы его потом прозвали Кавалеристом, увидел, что болтается веревка, — а что, полезная штука в хозяйстве! И он шашкой махнул — отрезал себе кусок каната. Спасло то, что альпинист всегда «висит» на двух веревках. К тому же мой товарищ вовремя заметил обрыв, поднялся на крышу, обливаясь потом от страха, вызвал полицию. Вообще-то есть такая статья — покушение на убийство, так это был тот самый случай.

Опасная у вас работа...

— Встречи с неадекватными людьми могут быть где угодно — и на дороге, и на улице. У меня ко всем просьба: если увидели подозрительного, на ваш взгляд, человека, спускающегося сверху, не режьте веревки. Позвоните лучше в ЖЭК, там в курсе происходящего, знают, кто работает на доме. Если не знаете телефон ЖЭКа, позвоните в полицию. Пусть приедет наряд и все проверит.

Самая большая ваша высота?

— Останкинская телебашня — 344 м.

Когда вы находитесь наверху, то вниз смотрите?

— Естественно. Смотрим мы и вниз, и вверх, и по сторонам, потому что нужно контролировать ситуацию. Но тут есть определенный психологический рубеж — нельзя вниз смотреть слишком долго. Иначе могут появиться страх, паника, мысли нехорошие.

Могли бы дать совет тем, кто боится высоты?

— Тем, кто боится, советую не заниматься альпинизмом. Это физиология. Хотя можно, наверное, чувство страха «тренировать». Опять же разные вещи: когда «висишь» от безделья и когда ты — на рабочем месте. Во втором случае ты сконцентрирован на решении какой-то задачи. Это как управлять автомобилем — не особо задумываешься, какие рычаги трогаешь, но, тем не менее, машина движется. Так и в промальпе.

Ольга Ермакова, журнал "Недвижимость и цены", февраль 2016.

Новости

Все новости